Приветствую Вас Гость!
Суббота, 19 Август 2017, 03:04
Главная | Регистрация | Вход | RSS

Меню сайта

Статьи и очерки

Карты и фотографии

Карты по истории края [29]
Памятники археологии [20]
Фото археологических находок сделанных Кавказской археологической экспедицией в курганах в окрестностях Чернышева в 1984-1988 годах.
Природа [0]
Знакомьтесь - наш хутор [80]
История хутора в фотографиях [0]
Копии архивных документов по павшим в 1941-45 гг. [23]
Донесения, сводки, похоронки, справки
Пасха Христова 2012 год [9]
Пасхальное богослужение 15..04.2012 г.
65-летие Великой Победы [30]
9 мая 2010 года.
Перезахоронение останков Неизвестного солдата [30]
8 мая 2012 г.
Эхо войны [11]
Раскопки на месте гибели красноармейца в урочище Переправа 2-3 октября 2011 года
Открытие памятного знака Неизвестному солдату 8.05.2013 [35]
70-летие Великой Победы [40]
Акция "Бессмертный полк" 9.05.2015 г.

Друзья сайта

Кнопка сайта

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 100

Форма входа

Статистика сайта

Поиск

Календарь

Праздники России

В стране и мире

Новости Адыгеи

Статьи и очерки

Главная » Статьи » История хутора » Наши земляки

Вилли Токарев

 

ВИЛЛИ ТОКАРЕВ: КУБАНСКИЕ КАЗАКИ

Иван Васильевич Токарев был потомственным кубанским казаком. Плотничал, шоферил, работал на заводе, защищал Родину, любил петь песни и умел выпить. О своем отце рассказывает знаменитый певец Вилли Токарев.                

                                                          

ХУТОР НА ЛАБЕ

Мои предки — из казацкого сословья. Так что себя я тоже считаю потомственным кубанским казаком. Мой отец, Иван Васильевич Токарев, родился в 1914 году на хуторе Чернышов. Хутор стоял на речке Лабе, притоке Кубани. Там же, но годом позже, родилась и моя мама, Мария Николаевна Подколзина. В 1932 году они поженились. Я появился на свет через два года, а позже - и моя сестра Люба, все там же, на хуторе.

Хата наша, саманная мазанка, была с глиняным полом и большой русской печью. Зимой в ней было тепло, летом прохладно. Но в любое время года в хате пахло сухими травами, и было очень уютно. Дом у нас был небольшой — спальня родителей, кухня, сени, чердак, на котором хранились домашние припасы: домашнее варенье и колбасы. Запах этих колбас я тоже помню до сих пор. Сейчас таких не делают. Во всяком случае я ничего подобного нигде до сих пор не встречал.

АЗЫ ВОСПИТАНИЯ

Мой отец считался среди хуторских, человеком образованным, поскольку окончил среднюю школу. Он очень любил читать сам и, кстати сказать, привил эту любовь мне. В юности отец работал плотником, а потом освоил шоферское дело. По тем временам на Кубани это была очень престижная специальность, сравнимая с летчиком. Отец учил меня в основном житейским делам, считая, что главное в жизни это справедливость, и учил меня быть справедливым, не обижать слабых, и никогда не быть хвастуном. Главное же его жизненное правило: пока не сделал то, что задумал, никогда не говори об этом. Правило это я усвоил на всю жизнь и до сих пор никогда никому не рассказываю о своих намерениях.

Отец обладал недюжинной силой, легко мог без натуги поднять на плечо бревно и отнести его куда надо. И водку он умел пить. У отца вместе с двоюродным братом, дядей Колей, была норма — по литру на каждого, но при этом никто не мог заподозрить, что они пьяны. А еще помню, как однажды нашу машину остановили пять человек — перегородили дорогу. Хотели забрать машину. Отец избил их всех, затем молча сел за руль, и мы поехали дальше.

ВОЙНА

Когда началась война, папа погрузил нас в свой грузовик, отвез на станцию и отправил к своему другу в Каспийск, в Дагестан. Служил он в танковых частях механиком-водителем. В сорок третьем его часть отправили в Иран охранять участников тегеранской конференции. Мы же с мамой продолжали жить в Каспийске. Ходили собирать соль на соляные пруды. Надевали на ноги фанерки вместо лыж, чтобы не провалиться в рапу. На вырученные деньги покупали кукурузный хлеб. Жили голодно.

Однажды из Ирана пришла телеграмма от отца — приезжает. И вот подъехала машина, из нее вышел отец с чемоданчиком в руке. А из кузова ему выбросили два мешка с рисом и кишмишом. Я бросился к нему, повис на шее. Мы все плакали.

В Каспийске отец устроился на военный завод и вскоре стал начальником цеха. Семья жила на его зарплату. Лишних денег у нас не было. Но тем не менее, получив деньги, отец обязательно приносил нам с сестрами (в Каспийске у меня появились еще две сестрички — Валя и Оля) подарки.

БАЛАЛАЙКА И МОРЕХОДКА

Еще до войны дядя Миша, родной брат мамы, подарил мне балалайку и научил на ней играть. Вообще наша семья была очень музыкальна. Часто у нас собиралось человек двадцать, выпивали и пели казачьи песни. У отца был баритональный тенор, а у мамы — сопрано. Пели они изумительно чисто. И я подыгрывал на балалайке и пел со всеми. Мы пели, и я видел, как по щекам отца катились слезы. История же с балалайкой закончилась так. Одна­жды жаркой ночью мы спали с открытыми окнами. К нам залезли воры и украли балалайку. Я очень горевал. Отец, в утешение, подарил мне радиоприемник «Рекорд». И я получил возможность окунуться в мир музыки. Не той, которую передавали по репродуктору, а другой, какую слушал весь мир.

Когда папа узнал, что я сочиняю стихи, он стал просить меня почитать их гостям. И очень мной гордился. Но по окончании школы хотел, чтобы я поступил в артиллерийское училище. Я же мечтал стать штурманом и, получив аттестат, решил пойти в мореходку. Отец расстроился, но денег на дорогу и на первое время дал. Экзамены я сдал, но не прошел по зрению. Домой о своей неудаче сообщать не стал, а нанялся в порту чистить танкерные емкости. Работа была грязная и жуткая — в закрытом пространстве, в противогазе. Но я старался и тем понравился механику танкера, который порекомендовал мне поступить на курсы котельных машинистов... Так в 18 лет я стал моряком и посетил черноморские порты Румынии, Болгарии и Турции.

СПЕШИТЕ ДЕЛАТЬ ДОБРО

Однажды папины друзья пригласили меня к себе, в Ленинград. Там, на улице, я помог незнакомому человеку поднести контрабас. Этим человеком оказался оркестрант Мариинского театра Николай Иванович. А я, надо сказать, после того как посмотрел «Серенаду Солнечной долины», просто влюбился в этот инструмент. Николай Иванович начал учить меня играть на контрабасе, а его жена Клавдия   стала   заниматься   со мной сольфеджио. Причем совершенно бесплатно. Благодаря их помощи вскоре я сдал экзамены в училище им. Римского-Корсакова при Ленинградской консерватории. И в тот же день сообщил об этом родителям. Пока я учился, они помогали мне деньгами. В Ленинграде я увлекся джазом и познакомился с Анатолием Кроллом и  Борисом  Рычковым    я  их отношу к лучшим пианистам мира. А затем лет 15 работал в ансамбле «Дружба», играл в мюзик-холле, аккомпанировал Марку Бернесу. Отец, видя мои музыкальные успехи, стал мной гордиться. Когда по радио должны были передавать мои песни, я телеграфировал им об этом. К тому времени я стал уже сам помогать родителям, так как получал очень приличные авторские.

Уезжал из Советского Союза я, кубанский казак, как ни странно, по еврейской линии. Я не был противником власти. Меня как моряка тянуло посмотреть мир. Отца уже не было, он работал до последнего дня и умер в 1973 году. И вот, уезжая, я сказал маме, что обязательно вернусь. Она меня не отговаривала. И я вернулся в 1989 году в СССР, мама пришла на мой концерт и я спел для нее «С днем рождения, милая мама».

Журнал «Медведь», 22.11.2006 г.

 

Категория: Наши земляки | Добавил: Vodanaleks (02 Октябрь 2011)
Просмотров: 4284 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
avatar